«

»

Мортон Суботник (Morton Subotnick) и Silver Apples of the Moon (часть II): времена авангарда Штокхаузена

Morton SubotnickЭто вторая часть интервью, где Мортон Суботник ((Morton Subotnick) расскажет и поделится с вами историей берлинской школы электронной музыки. Он затронет тему авангарда Штокхаузен и место, которое он сам занимал в нем, а также о случаях из жизни, которые привели его к созданию альбома «серебряные яблоки на луне».

Вы когда-то проживали в Берлине в конце 1970-х, в плодородный период для экспериментальных и электронных искусств. Вы чувствуете тоже самое, проживая здесь?

Скажу так, я не вышел из того периода. Тот «мир», возможно, вышел из меня, но я не вышел из него. Это мир появился еще когда мне было 6-7 лет, тогда я занимался изобразительным искусством. Вплоть до середины 1960-х, музыка была разделена на сцены: изобразительное искусство – европейская сцена, авангард — американская, традиционное и так далее. Авангард был, как раз, в моё поколение, его же застали Стив Рейч, Ла Монте Янга и Терри Райли. Мы стали частью того, что должно было стать постмодернистским; это был момент разделения авангарда. Мы тогда еще не понимали этого и только по прошествии лет, оглядываясь назад, мы видим суть произошедшего. Но Стив, например, никогда не считал себя популярным артистом. Он даже не вводил термин «минимализм» в музыку. Хотя его ступень творчества произошла от Морти Фельдмана. Был джаз, который в течение времени стал “свободным джазом”, но выглядело это довольно постмодернистским, но оно присоединилось к сцене изобразительного искусства. В те времена, не было особо никакой другой музыки. Я имею в виду, к примеру, был Фрэнк Синатра, но это не единственное, что нам хотелось. И вот тогда, мы создали настоящую электронную сцену, удовлетворяющую многие требования и чаянья.

Когда вы говорите «электронная сцена» того периода, это вы относите…

К появлению потенциала для электроники. До тех пор не было ничего. Мы, иногда, брали старый материал, переписывали его с изменениями на ленту с помощью магнитофонов, заявляя, что это новый материал. Я действительно ожидал что-то более эстетически новое. Что, касается жанров музыки – я не мог тогда предположить, чем они станут и какое у них будет развитие. Я, конечно, ни в коем случае не думал, что что-то новое выйдет из жанра Элвиса Пресли!Morton Subotnick

Расскажите о том периоде жизни в Берлине и о его централизации в области электронной музыки.

Это был Штокхаузен. В то время не было новых жанров, но был момент эпатажного расширение изобразительного искусства. И даже по прошествии многих лет, Штокхаузен так и оставался этим центром. Я был частью того мира, но чувствовал, что отделяюсь от него. Не было какого-либо места для меня в том мире, куда бы я мог поместиться со своим альбомом «серебряные яблоки на луне». Был такой случай: как-то в период между ’79 и ’81 в Берлине, Джоан [Ла Барбара, жена Суботника], встретила Майкла Хоенига из Tangerine Dream. Когда она сказала, что встречается со мной, он удивленно ответил: “О, я даже не знал, что Мортон жив! Он — один из великих гениев современной музыки!”. Поэтому, я считаю, что в те времена я не принадлежал авангарду Штокхаузена.

Мне очень интересна ваша идея о некой отстранённости «вас» от культуры Штокхаузена. Вы считаете это момент категоричным?

«Серебряные Яблоки» были полным разрывом шаблона. В то время, я писал фортепианные произведения, которые вышли весной 2016 года. Это три работы, одна из которых содержит в себе жанр электронной музыки. Первые две написаны в 1957, после этого была долгая пауза, приведшая меня к неожиданному и резкому финалу. Я искал новый вид музыки и новый тип формы искусства.

Morton Subotnick

Мортон при работе с магнитофонной лентой у себя в студии

Что привело вас к такой резкой смене стиля?

Меня сподвигли к этому два произошедших  до 1961 события. Я играл на кларнете, сочиняя авангардистскую музыку изобразительного искусства и, одновременно, пытаясь зарабатывать на жизнь, сочиняя музыку для большой постановочной пьесы «Король Лир». Мне вдруг пришла в голову мысль, что лучше воспользоваться записью этой музыки, чем сочинять её партитуры для живого выступления оркестра. Это, возможно, было первым — или одним из самых ранних — инцидентов саунд-дизайна. Я не использовал никаких музыкальных инструментов, только резал и склеивал магнитофонную ленту. Потребовалось почти восемь месяцев, чтобы все сделать. Я записал голос актера, и затем посредством воспроизведения, микширования и изменения скорости, получил грозовую звуковую гамму, которая гремела из громкоговорителей. Это, просто, «качало» слушателей.

Вы смогли оценить потенциал вашего новаторства в связи воздействием на публику?

Что я точно могу сказать, так это то, что это не было похоже ни на что, что они когда-либо слышали прежде. Данный момент очень сильно подкрепил мое чутье, что я иду в правильном направлении, заставляя меня больше проводить время в своей музыкальной студии. В то время, в наш мир начали «врываться» транзисторы – я не знал их назначения, но знал, что, благодаря им многое станет дешевым. Я понял, что с ними можно делать музыку на много проще, чем при работе с катушечной лентой. Это не относится к жанру, но это совершенно новый виток творчества: человек + композитор + студия. Я назвал этот момент — Мольбертом Электронной музыки. Я понимал, что все это в скором времени изменится именно по такому пути, но не знал – попаду ли я сам в этот новый виток жизни.

Продолжение следует…

Первая часть интервью 

Наше сообщество в Контакте Твиттере Фэйсбуке Ютубе Дзен

Если у вас есть что дополнить или подискутировать, пишите:

%d такие блоггеры, как: